Не в Шанхай, так в Датун
Это километров пятьсот на север, рядом с Внутренней Монголией и пустыней Гоби. Когда-то, во времена династии Северная Вэй (386-534 гг. н.э.), здесь была столица, теперь – дремучая провинция, ничем не примечательный промышленный городок. Пока вся компания выбиралась из автомобилей, вынимала из багажников рюкзаки и фотоаппараты, перед нами выстроилась стена зевак. Они молчали и смотрели, вытаращив глаза. Тут ужасное захолустье, европейцев почти не видели, отсюда и такой ажиотаж.
Здесь сейсмически опасный район, поэтому высоких домов не строят. По улицам разъезжают ярко-красные, желтые, зеленые чудо-автомобильчики на трех колесах. Выйти на улицу в пижаме — обычное дело. В общем, большая деревня с населением в два миллиона.
Зато есть магазин Пьера Кардена. У знаменитого француза с Китаем особые отношения. Он первым из кутюрье обратил внимание на этот гигантский рынок и, видимо, не прогадал. Говорят даже, Карден пытался получить госзаказ на производство одежды для китайской армии. Но не получил.
И еще – ресторан с южноамериканской кухней, где гостей встречает настоящий бразилец и подают с десяток видов шашлыков. Как он, бразилец, сюда попал? Оказывается, через Шанхай, проработав там пару лет, отправился покорять глубинку. Датун стоит на угольном разрезе. Добыча идет открытым способом, поэтому днем и ночью над городом висит угольный туман. Несколько лет назад, когда Пекин еще отапливался углем, там говорили: «Кто прожил в Пекине год – съел кирпич». Сколько кирпичей в год съедают датунцы – страшно даже представить. Уголь проникает повсюду: забивается в нос, глаза, уши, пропитывает одежду, сероватой пудрой покрывает кожу.
К счастью, для нас Датун – перевалочный пункт. Священные горы, удивительные храмы, многометровые будды, ради которых стоило отправиться в путь, раскиданы по окрестностям.

Каменная книга
Может, кто и рискнет путешествовать по китайской глубинке, надеясь на карту, но мы решили, что с проводником будет сподручней. Элегантная дама в черно-красном встречала нас у въезда в город и сопровождала все три дня. Предполагалось, что она говорит по-английски, но через пару слов неизменно сбивалась на китайский. К счастью, дорогу показывала исправно.
Юньганские буддийские пещерные храмы значатся первым пунктом в нашем маршруте. Гигантские (самая большая 17 метров) и крохотные (самая маленькая 2 сантиметра) скульптуры; горельефные изображения будд, бодисатв и архатов; тексты молитв и целые истории из жизни буддийских святых вырезаны прямо в скалах. Сегодня здесь тихо и немноголюдно. Переходя из пещеры в пещеру, рассматривая то историю превращения принца Гаутамы в Будду Шакьямуни, то участников божественного оркестра, впадаешь в какое-то медитативное состояние.
Храм начали строить в 5 веке нашей эры по приказу императора Вэньчэна династии Северная Вэй, которого надоумил монах Таньяо. До наших дней сохранились 53 пещеры и более 50 тысяч каменных скульптур.
Главные пещеры создавались скульпторами и ремесленниками по указанию правителей. Неудивительно, что некоторые будды поразительно походят на них лицом. А 14-метровая статуя у входа в двадцатую пещеру, у которой зажигают курительные палочки паломники и считают своим долгом сфотографироваться все туристы, – просто вылитый император Вэньчэн. В 2001 году ЮНЕСКО занесло ее в Каталог мирового культурного наследия. Но есть здесь также множество более мелких ниш, скульптур и горельефов, созданных простыми буддистами. Храмы строились во времена расцвета буддизма, и верующие таким образом пытались внести свой вклад в прославление учения и улучшить свою карму.
Непонятно только, что стало с кармой современных вандалов, которым хватило ума и влияния выломать и перевезти в музеи Европы и Америки сотни скульптур и горельефов?

Ласточкино гнездо
Он действительно прилепился к скале, как ласточкино гнездо. Сюанькунсы – висячий храм, или, как его еще называют, храм, опирающийся на воздух. Кажется, что три этажа галерей, украшенных разноцветными оборками крыш, держатся только на тонких столбах-опорах. А под ними – 50-метровый обрыв.Наверное, каждый, кто попадает сюда, в первый момент теряет дар речи, а потом издает вздох восхищения. Это место идеальной гармонии, которой всегда обладают природные ландшафты и так редко удается достичь человеку.
А может, тем, кто строил Сюанькунсы полторы тысячи лет назад, помогали высшие силы? Ведь храм, опирающийся на воздух, прилепился не абы к какой скале, а к Хэншань – одной из пяти священных гор Китая. Святой этой горы Дэн Вэйтин должен был охранять Китай с севера и заодно ведал всеми реками и дикими зверями. К тому же здесь сошлись все три традиционных для Китая учения. В храме стоят статуи святых сразу трех религий: Будда, даосский святой Лаоцзы и Конфуций.
Самое удивительное, что храм открыт для всех желающих, так что рассмотреть его можно не только снизу, но и в непосредственной близости. Сначала перейти по качающемуся мосту мелкую, но бурную речку, а потом подняться по крутым каменным ступеням.
Служители только предупреждают, что идти в целях безопасности лучше гуськом. Впрочем, по-другому и не получается. В узких галереях, шириной меньше метра, два человека разминутся с трудом. Кроссовки скользят по отполированному тысячами ног камню, а от высоты и восторга захватывает дух. Так по серпантину переходов, под некоторыми из которых отчетливо ощущаешь бездну, то и дело попадая в заторы, заглядывая в ниши и кланяясь по очереди Будде, Лаоцзы и Конфуцию, мы обходим весь храм.
Но уехать отсюда сразу – невозможно. Сюанькунсы тянет к себе как магнит. Он отпустит тебя, только если пообещаешь ему вернуться.

К гадалке но ходи
Горы в Китае всегда были пристанищем буддийских монахов. Для молитв и медитации действительно не найти места лучше. Когда-то, во времена династии Мин, по этим горам было раскидано несколько сотен монастырей. Но сохранилась лишь малая часть. К одному из них ведет канатная дорога. Впрочем, на монастырь это место похоже меньше всего. Скорее, на природный заповедник, где пьянеешь от воздуха и задыхаешься от простора. Резко пахнут окутанные белым облаком цветов сливы. Сквозь зеленую листву проглядывает цветная черепица крыш. А у входа нас встречают даосские гадатели.
То, что каждый из них делает свой маленький бизнес, становится ясно не сразу. Они отрешенно поглядывают на нарушителей спокойствия и вяло отмахиваются от фотоаппаратов. Становится даже чуть-чуть неловко за то, что со своим суетливым любопытством вторгаешься в их земной рай.
Суровый даосец с черной густой шевелюрой и белой-белой бородой манит меня к себе. И вот я уже вытаскиваю из связки палочки с предсказанием и бросаю на пол костяные пластинки. Он указывает на подушку перед алтарем, и я покорно встаю на колени, чтобы, как умею, помолиться его божеству. Потом что-то долго говорит мне и дает листок, исписанный иероглифами. Конечно, после этого невозможно не бросить в банку для пожертвований пригоршню юаней, хотя я ни слова не поняла из того, что наобещал мне этот монах. А на том листочке, кстати, оказались всего лишь стихи.
Обратно мы возвращаемся по той же канатной дороге. Чтобы не испытывать судьбу, пропускаем кабинку номер тринадцать. А в четырнадцатую нас не пускает смотритель. Здесь свои дурные приметы: «четырнадцать» по-китайски звучит почти так же, как «должен умереть».

Зажигай!
С 1 по 7 мая в Китае Золотая неделя – государственные выходные в честь праздника труда. На майские здесь принято путешествовать, поэтому поезда и гостиницы забиты под завязку. Какой смысл противиться местным традициям? И я отправляюсь в Шанхай! У выхода из аэропорта очередь из такси – сплошь новеньких «Фольксвагенов» карамельных оттенков. Все водители почему-то в белых перчатках. Ко мне подруливает таксистка, похожая на старуху-разбойницу: бандана, огромное золотое кольцо в ухе и недобрый блеск в глазах. Она мчалась как сумасшедшая, беспрерывно сигналя и шныряя из ряда в ряд. Зато уже через двадцать минут я оказалась на месте.
Где жить в Шанхае? Этот вопрос нельзя пускать на самотек. И дело тут не в звездности отелей и именитости гостиничных сетей. Главное – свериться с картой, чтобы все нужные места оказались под рукой. Мне повезло, мой Xing Yu Hotel стоял почти на перекрестке дорог: до Старого города – два квартала, до набережной – пять минут, до NanJing Rd. -пятнадцать. Пока жду номер, с тринадцатого этажа обозреваю окрестности. Вид открывается отменный: трущобы на фоне упершихся макушками в небо небоскребов.
Город лихорадит и меня вместе с ним. Теперь я знаю точно: Шанхай – столица мира. Нет мегаполиса, равного ему по энергетике. Здесь другое измерение, другой отсчет времени, другой темп. Город, где жизнь прожигается без сожаления. А расхожая фразочка про контрасты всплывает по пятьдесят раз на дню. На все про все у меня три с половиной дня, и больше всего я боюсь не успеть, не увидеть, не найти, упустить что-то важное. Ухожу из гостиницы в семь утра и возвращаюсь за полночь. Хотя понятно, что смешно пытаться объять необъятное.
Первым делом отправляюсь на набережную – Вайтань, или Банд, как ее прозвали иностранцы. С раннего утра до глубокой ночи здесь толпится народ. Еще до рассвета адепты гимнастики тайцзицюань выходят на бой с тенью. А днем набережную наводняют туристы, торговцы и зазывалы. Продавец воздушных шаров играет на диковинной дудочке. По мостовой бегают белые мыши – нехитрые игрушки из поролона и закрученной до предела резинки. Арбузы, дыни и ананасы здесь продают, как мороженое, кусками, нанизанными на палочку.
Прогулка по реке Хуанпу, которая делит город на две части, на кораблике – идеальное решение, чтобы увидеть весь город сразу. Два берега – две планеты, у которых, кажется, нет ничего общего.
Западный берег – колониальный Шанхай. Париж Востока, Европа в центре Азии, рай для авантюристов и искателей приключений всех сортов. Город, где есть Маленький Токио, Французская концессия и Британские публичные сады. Где языки, традиции и культуры смешались в какой-то немыслимый коктейль. На набережную смотрят Palace Hotel, Валютная биржа, таможня, Bank of China — фасады в стиле неоклассицизма 30-х гг. Их строили во времена первого инвестиционного бума, в начале XX века, когда над Шанхаем висело опиумное облако, а европейцы еще не гнушались использовать детский и рабский труд.
Восточный берег лишен какого-либо обаяния и сентиментальных воспоминаний. Это новая экономическая зона – Пудун. Двадцать восемь квадратных километров застроили небоскребами разного калибра и обеспечили самой передовой инфраструктурой за каких-то 15 лет. Освоение этих земель началось в 1990 году, до того здесь были одни болота, на которых выращивали овощи. В проект вложили астрономические деньги около $40 миллиардов, зато за это время ВВП Пудуна увеличился в 30 раз.
По размерам Пудун уже давно обогнал западный Шанхай, но с противоположного берега его небоскребы кажутся какими-то ненастоящими. Как будто их собрали из кубиков конструктора Lego и выстроили в ряд. Потом отправляюсь на NanJing Rd. Это определенно самый удачный проект бога торговли Гермеса. Километры многоэтажных торговых центров, брендовых магазинов и шикарных бутиков Елисейские Поля или Пятая авеню и в подметки ей не годятся. Вечером здесь зажигаются сотни неоновых вывесок, а народу столько, что не протолкнуться. Полное ощущение праздника и карнавала. Со звоном едет туристический паровозик. Тут же суют под нос меню близлежащих ресторанов, предлагают поддельные «Ролекс» и «Луи Вуитон». Сомнительно, что время здесь проводят шанхайцы. Это все приезжие, куда ж им еще податься.
Правда, есть еще клубная улочка Maoming Rd, где на 500 метрах дискотеки, пабы и клубы лепятся один на другой. Но попадающиеся мне таксисты почему-то упорно не хотят туда ехать. Так и не удалось мне туда добраться.

Две жемчужины
Вообще-то жемчуга здесь сколько угодно. Драгоценного и копеечного, россыпью и нитками, всех существующих цветов и оттенков. В туристических местах предложат собственноручно вытащить из раковины жемчужину, вставят ее в оправу и продадут тебе уродливое украшение. В одной же из сувенирных лавочек мне попался абсолютный китч – собака, сплошь покрытая жемчужной шерстью. Я даже задержалась, чтобы рассмотреть ее поближе. А оказалось, что таких чудо-зверей там целый зоопарк.
И все же главные жемчужины в Шанхае две – это телебашня, которая так и называется «Жемчужина Востока» – Oriental Pearl TV Tower, и самый высокий на сегодня небоскреб Шанхая – 420-метровый Jin Мао. Однако в скором времени их станет еще больше. Как и положено подростку, Пудун продолжает расти вверх. Башня Сюйцзяхуэй перерастет Jin Мао на 39 метров. А Всемирный финансовый центр, вытянется вверх на 492 м. Кстати, с фантазией у местных архитекторов все в порядке: все небоскребы совершенно разные.
Только увидев Шанхай со смотровой площадки Jin Мао, с высоты 350 метров, можно осознать его истинный размер. Геометрически правильные кварталы Пудуна, сплошь застроенного высотками, заканчиваются где-то за горизонтом. Хуанпу извивается гигантской голубой змеей. Nanjing Rd., YanAn Rd. и HuaiHai Rd. – центральные улицы города разноцветными огнями утекают в бесконечность. К тому же закатывающееся солнце постоянно меняет их цвет. Вырваться из этого замкнутого круга можно только колоссальным усилием воли. Еще одна смотровая площадка расположена на телебашне. Но здесь ажиотаж и огромная очередь. Зато есть совершенно потрясающий музей. Бармен наливает виски постояльцу дешевой гостиницы. Мальчик-газетчик притулился на углу улицы. Проститутка поджидает клиента. Нувориши, развалившись на диванах, затягиваются опиумом. Некоторые из этих восковых фигур, рассказывающих историю Шанхая, невозможно отличить от живых людей. И еще кажется, что это все обман и после закрытия музея они отомрут, как в детской игре, и разойдутся по домам.

Шанхайская Венеция
В Чжуцзяцзяо от центрального автовокзала идет туристический автобус №4. Во всяком случае, так написано в карте. Но где искать его, когда их тут не меньше сотни, сгрудились в совершенном беспорядке? И ни одного указателя, ни кассы, ни расписания. К счастью, нашелся попутчик, который, укрыв меня своим зонтиком, довел прямо до места. Такое случалось еще не раз, когда незнакомцы, изменив свой маршрут, показывали мне дорогу.
Какой-то час езды – и мы на месте, у ворот в древний поселок Чжуцзяцзяо, который склонные к поиску параллелей китайцы называют – шанхайская Венеция. Дивное место, где белые домики под черепичными крышами стоят по колено в воде. Через каналы, по которым лодочники так же, как венецианские гондольеры, катают туристов, перекинуто ровно 36 белокаменных горбатых мостов. Самый старый из них стоит тут уже почти 800 лет. Чем дальше от центрального входа, тем больше сужаются улицы, тем необычней ассортимент сувенирных лавок и тем страннее публика. Стоит проявить интерес к расписным веерам, бамбуковым кузнечикам, металлическим чайничкам или вышитым шелком картинкам – и от торговцев уже не отвяжешься.
- Сколько стоит? – показываю открытку с подсолнухами Ван Гога, вышитыми шелком.
- 90 юаней.
- А это? – на пейзаж с уже знакомыми горбатым мостиком и лодкой.
- 180.
- А почему так дорого?
- Видишь, сколько пошло сюда шелка? А на подсолнухи совсем чуть-чуть.
Где-то в глубине лавки женщина, почти уткнувшись носом в ткань, вышивает эти картинки. Пока я не раздумала, передо мной раскладывают еще десяток пейзажей и столько же Ван Готов. И сбрасывают цену почти вдвое.
В разноцветных пластмассовых тазах, выставленных прямо на дорогу, плещутся креветки, крабы из озера Дяньшань и прочие речные гады. Их вылавливают тут же, в каналах, и готовы приготовить по первому требованию. Столы стоят прямо посреди дороги. Только, кажется, обед тут может кончиться печально. Как минимум, гарантировано расстройство желудка. Хотя китайцев вопиющая антисанитария, похоже, не смущает. И все вокруг едят местный фаст-фуд. Его готовят так: заворачивают в листья крупу с куском мяса, перевязывают стебельками травы и варят в бульоне в огромном котле. Еще жарят шашлычки из мяса непонятного происхождения и варят на пару пельмени.
Конечно, Чжуцзяцзяо – это аттракцион, огромная сувенирная лавка. Но для многих он – дом родной. И, возможно, с XIV века здесь не так уж много изменилось. Живут в малюсеньких комнатах, метр на два: кровать, стул, на стене рукомойник, а в углу куча хлама. Сидя прямо на пороге своих домов, занимаются ремесленничеством, правда, с поправкой на туристический вкус. В каналах ловят рыбу, стирают белье и туда же выливают помои.

Старый город
Сегодня мне уезжать, а я еще не видела ни Старого города, ни сада Юй Юань, которые в двух шагах от гостинцы. Но самолет в 6 часов вечера, так что можно еще успеть.
Уходя ранним утром и возвращаясь поздним вечером, я как-то не замечала, что моя гостиница, приличная во всех отношениях, стоит в самом центре трущоб. Зато теперь могу рассмотреть, что продается в многочисленных лавках. Разный хлам! Нитки – бобинами, ткани – рулонами, перчатки – мешками.
Над улицей разноцветными флагами развевается белье – здесь любят вывесить исподнее на всеобщее обозрение. Тут же варят лапшу. Старичок выгуливает канарейку. Цирюльник прямо посреди улицы бреет клиента. Причем все это не напоказ. Здесь такая жизнь и такие нравы.
В Старом городе, до которого два шага, напротив, все срежиссировано, и каждый играет заранее отведенную ему роль. И никакой это не Старый город, а подделка – тщательно выстроенные декорации, рассчитанные на всеядность туристов.Впрочем, всамделишные ценности тоже имеются. Сад Юй Юань, или сад Мандарина, – один из самых красивых в Китае. В1559 году садовник и архитектор Чжан Нанъян разбил его для губернатора провинции. Инь и ян, камни, вода и растения пребывают здесь в полной гармонии, как и положено по канонам китайского садово-паркового искусства.
Еще есть Хусиньтинь – знаменитый чайный домик, стоящий посреди озера, в котором плавают золотые рыбки, а на кувшинках греются маленькие черепашки. Напоследок бросаю монетку в озеро, прохожу по мостику, выстроенному зигзагами для защиты от злых духов. Больше делать тут нечего. Здесь кончается мое путешествие. Ловлю такси и отправляюсь в аэропорт. Кстати, таксистка, с которой началось мое знакомство с Шанхаем, и впрямь оказалась разбойницей: ее счетчик крутился в три раза быстрее, чем надо.